_mee_

Здорово болеть, когдаточно знаешь — ничего серьезного, иесть кому о тебе позаботиться. Когда тысама — вдвойне забота, болеть —непозволительная роскошь. Вот так тыдумаешь, когда к твоим рукам, ногам ивекам намертво прилепляется по тонненевидимой ваты, когда больно глотать идышать.

Пробираясь то сквозьжаркий туман, то сквозь ледяной, призналасьКоту, что больше нет сил. Он взял детей, а я глотнула микстуры и легла в постель.Через несколько минут кто-то немилосердныйвнутри меня принялся завинчивать пробку.Сначала я дышала наполовину, потом начетверть, а потом вдруг оказалось, чтоузенькой щелочки недостаточно, чтобысделать вдох. И вот ты уже стоишь намученически аккуратно постриженнойлужайке своих родителей и слушаешь каксобственное сердце громом небеснымразгоняется и гонит тебя встать наколени.

<lj-cut>Жизнь в очереднойраз отказалась мелькать у меня передглазами. Неужели теперь все, подумала.Я увидела Кота и детей на втором этаже,среди игрушек и книг, и себя, стоящую наколенях внизу, на лужайке, в пижаме ишерстяных носках, издающую нелепейшиезвуки заткнутого насосного шланга, изатосковала. Я продолжала попыткивздохнуть в дикой, не человечески больнойтоске. И не понятно, что было сильнее:стремление задышать или мольбы о том,чтобы тоски больше не было. Наверное,прошло несколько секунд, и я приняла ихсекундами — не вечностью. У меняпрекрасное чувство времени.

Потом кто-то тихонькопотянул пробку вниз.

Так я, до сих пор ни разуне аллергик, чуть не отправилась на небонакануне маленького дня рождения своегосына, выпив одну дозу микстурки «ДокторТайсс».

Потом все бегали, звониливрачам и считали, что мне нужно куда-тонемедленно ехать. Вместо этого я забраласьв постель, где и заснула — сидя, потомучто лежа дышать было тяжело и страшно,с ладонью Кота на груди, он боялся, чтовсе может повториться, а он проспит. Восне я видела маман — она как и наявувсплескивала руками и бежала, не ко мне,а от меня, видела своих родителей, стоящихна пороге с растерянными, напуганными,безнадежными лицами, словно присяжныепри исполнении приговора.

Мне снится одиночество,пожаловалась я проснувшемуся Па. Потныйи недовольный со сна Па настойчивораскрыл рот, на этом моя короткая ночьзакончилась. Бесконечно переворачиваяего с бочка на бочок для беспрерывныхкормлений, ждала, когда спадет жар.Настраивалась: болеть нельзя, дети.Надеялась: может быть, станет помощь. Ябуду весь день лежать и болеть, как вдетстве. ,,

Но наутро все было каквсегда.</lj-cut>

milas

Originally published at Milanet. You can comment here or there.

Кликабельно (1024 х 685, 341 кб)
Flickr